Babyzilla

Семейный сад

Вместе с Леной Локтионовой (вот и вот), автором сайта Мамабама, исследующей антинаучное явление работающих мам, я оказался на целой серии выездных встреч с теми самыми успешными, молодыми, красивыми, интересными, умными, целеустремленными и пр. женщинами, которые в целях борьбы с чувством вины, преследующего успешных женщин, сдвигают горы. Например, создают собственный бизнес, который позволяет им быть ближе к ребенку и согласовывать две несогласующиеся вещи: самореализацию и семью. Это первая заметка из тех, что я подслушал на встречах. Очень поучительно. Местами заставляет задуматься о перемене пола, как о залоге успеха в бизнесе и личной жизни. Шутка.

Мария Горина, директор по дистрибуции издательства «Эксмо», создала клуб «Семейкин», чтобы было куда водить свою маленькую дочь. Так уж получилось, что клуб она открыла прямо перед кризисом, и беседовали мы с ней накануне ожидающихся почти пяти месяцев летнего простоя.
Маша уже вложила в проект 3 млн рублей, душу и уйму свободного времени. С другой стороны она точно знает место, куда готова водить на занятия свою дочь Софию. А еще Семейкин позволяет всей семье быть вместе. Какие уж тут 3 млн.

Маша и Миша

У Марии Гориной настоящий семейно-производственный тандем. Она — директор по дистрибуции издательства “Эксмо”, ее муж – Михаил Иванов – тот самый Иванов, который “Манн, Иванов и Фербер”. Кроме выпущенных и проданных книг, на счету у Марии и Михаила четырехлетная дочь София и детский клуб “Семейкин”, который они открыли в доме по соседству на ул. Лавочкина.

Про “Семейкин” я узнал, когда читал блог Михаила и нашел там эту запись: “Дед Мороз – первый опыт” с таким вот текстом:

Сегодня в Семейкине отработал два первых утренника. Первый – так себе. Выучил не все стихи и загадки. Пришлось импровизировать. Второй уже значительно лучше. Удовольствие получил от обоих. Я надеюсь, что дети тоже. На предстоящие представления в субботу и воскресенье аншлаги.

и картинка

больше картинок того самого Иванова в роли того самого Деда Мороза здесь

Зашел на сайт клуба, увидел адрес — улица Лавочкина, вспомнил как Миша говорил, что живет где-то рядом с “Речным Вокзалом”. И почему-то сразу нарисовал себе картину семейного бизнеса, где по утрам между пробежками, работой над новыми рукописями и учебой в испанской IESE Business School Михаил заходит в свой клуб, приводит туда дочку, сам же преображаясь в педагога, играет, развлекает, совмещая полезное (бизнес) с приятным (время, которое можно провести вместе с ребенком).

Все оказалось так, да не совсем. “Насчет “Семейкина”, это вам к Маше, моей жене”,– сказал тот самый Иванов. “Да, Миша заходит, даже над рукописями работает там иногда”, — ответила в свою очередь Маша.

“А та история с Дедом Морозом, она регулярная?”- не терял надежды я. Оказалось не очень.

Так история идилического отцовства с элементами перфоманса превратилась в бизнес-историю мамы, которая теперь точно знает, что чувство вины — отличный мотиватор. Благодаря этому двигателю сгорания от стыда, мамы начинают собственный бизнес, который и помогает им быть ближе к ребенку.

Главный вопрос

“Подобные мне мамы всегда мучаются вопросом, что собственно я делаю для своего ребенка, — говорит Маша.– Деньги не в счет. Этого ребенок еще долго не поймет и вряд ли когда-нибудь серьезно оценит. Кто-то решает посвятить ребенку всю жизнь. Но я точно не тот человек. Потому что в моей жизни есть еще и такая вещь, как самореализация. И для меня она точно не лежит только в плоскости воспитания детей”.

Горина говорит, что поиск занятия, которое смогло бы совместить и усмирение родительского чувства вины работающей мамы, и получение дивидендов от бизнеса, вела долго. В результате все просто сошлось в одной точке. Например, сестра — профессиональный педагог, которая приехала из Саратова и моталась по разным местам, зарабатывая и там, и тут. Потом отец Маши, энергичный мужчина 70 лет, который до “Семейкина” был вынужден просиживать перед телевизором целыми днями. А потом оказалось, что собственно и Софию повести некуда.

Социальный заказ

– У нас в районе есть клуб «Ладошки», мы туда сходили пару раз, после чего я сказала, что больше никогда в жизни ребенка туда не поведу,– говорит Маша.

– А что не понравилось?

– Большинство таких детских клубов — банальная потоковая бизнес-модель. Ребенок там ничему не учится, отношение к нему там как на любой игровой площадке: без какой-то попытки увидеть в нем личность и помочь этой личности развиться. Никто не ставит перед собой суперзадач. Это просто сбор денег.

– А у тебя в клубе на что делается упор? Это Монтессори-клуб?

– Я всегда считала, что нельзя зацикливатьться на одной модели, хоть в бизнесе, хоть в воспитании ребенка. У нас есть среда Монтессори. Если с ней правильно работать, ребенок может освоить очень интересные вещи, например, геометрию или простую арифметику. В этом смысле методика гениальна. Главное, что ребенка ни к чему не принуждают. Он просто выбирает то, что ему интересно. И занимается этим столько, сколько нужно – час будешь сидеть переливать воду, сиди час, 25 дней – сиди 25 дней. Суть работы преподавателя в том, чтобы правильно общаться с ребенком. До трех лет педагог вообще работает в основном с мамой, которая учится, как мягко подводить ребенка к обучению, без довления над ним. А вот с трех до шести лет уже совсем другая модель. Там собираются разновозрастные дети. Моя Соня, которая пошла в группу в три года, за две недели научилась там читать. Она знала с двух лет все буквы, но дальше – ни шагу. А тут она научилась читать по одной простой причине – она ходила за мальчиком, которому было пять лет и который складывал буквы. И так, просто наблюдая, и моя дочь научилась читать. Дети ведь очень сильно учатся друг у друга.

– Это о том, как важна для детей социализация?

– Да, одна из сильных посылок Монтессори заключается в социализации. Дети учатся жить одной большой семьей. Это то, что не получается в саду, потому что там всегда есть надзиратель. А здесь надзирателя нет. Есть ряд правил, например, ты никогда не должен мешать другому, и должен убрать за собой. Все. На этом по большому счету правила заканчиваются. Дальше границы устанавливает социум, в котором ребенок имеет возможность проявить себя. Если он лидер, то он проявит эти лидерские качества, если наблюдатель, то останется в этой позиции. Это та самая социализация, по поводу которой мамы страдают, когда отдают детей в сад и когда понимают, что там все будет не просто.

– То есть ты считаешь, что если ребенок ходит в Монтессори-группу, даже не каждый день, то его не нужно отдавать в сад?

– Абсолютно. Если, конечно, это правильный Монтессори. Я даже со своей сестрой, когда мы начинали это дело, обсуждала вопрос, что необходимо организовать все так, чтобы у детей было максимальное количество совместных игр, без всяких надзирателей при этом, чтобы они имели возможность совместно развиваться.

– А если ребенок не хочет играть в эти совместные игры?

– Такое бывает, но чаще всего недолго. Максимум месяца через три-четыре ребенок уже войдет в коллектив.

Как открыть детский центр

– Каковы инвестиции?
– Открыть хороший центр дорого. Диапазон первоначальных инвестиций от 1 до 2 млн рублей, которые идут на аренду, ремонт, покупку оборудования и т. д. Вообще, с точки зрения соотношения инвестиций и дохода, который я сейчас получаю, – это несопоставимые вещи. То есть бизнесом это станет, возможно, через пару лет. Сейчас клуб стал более-менее выходить на покрытие издержек. Но впереди лето, а это практически пять месяцев простоя. И что я буду делать на протяжении этого времени, пока с трудом себе представляю. То есть в условиях кризиса нужно постоянно от семейного дохода отщипывать кусок, чтобы покрыть издержки на аренду, персонал и т. д. Что непросто. Если посчитать, то суммарные инвестиции уже составили 3 млн рублей – начиная с мая 2008-го, когда я начала делать ремонт в помещении. А открылись мы в сентябре.

– Сколько сейчас детей ходит в клуб?

– Постоянных клиентов у нас 50-60 человек, из них 15 человек – это костяк, который ходит в мини-сад. Он работает у нас с 10 до 14.

– Где нашла преподавателей? Это же проблема – найти хороших.

– Большую часть нашла сестра — по знакомству. Это везение, что сестра у меня из этой среды. Если бы не она, я наверное этот бизнес и не начала никогда. Сделала что-то другое, но точно не это. Слишком уж я профан в этом деле, чтобы позволить себе принимать решения. Я могу принять на работу хорошего бухгалтера, но уж точно не могу нанять хорошего преподавателя. Здесь одной материнской интуиции недостаточно.

– Были ли сложности с получением лицензий?

– Нет, поскольку мы не образовательное учреждение, так что никаких лицензий нам не потребовалось. Это центр проведения досуга. На самом деле это был один из основных пунктов, с которым точно не хотелось связываться. Мы не сертифицировались и сознательно не собираемся это делать. Мы не претендуем на то, что детей чему-то учим. Это место для хорошего времяпрепровождения. Пойти и получить лицензию в нашем государстве – дело крайне непростое, поэтому очень хотелось опустить эту тему. Не дай бог сейчас придет какая-то тетя из отдела образования муниципалитета какого-нибудь Ховрино и будет мне рассказывать, что я должна или не должна делать.

– А что было самым сложным?

– Найти на все на это время. До сих пор, хотя сейчас уже меньше, я психую, что меня разрывает на части. Это мое детище, но достаточно внимания я этому уделить не могу, и в то же время я не очень довольна и жизнью на своей работе, потому что я не полностью отдаюсь ей. И не 100% отдаю своему бизнесу. Поэтому самое тяжелое во всем этом – найти баланс, если можно его так назвать. Потому что баланс – это гармония, но ее нет, и не знаю, возможно ли найти. Так что вот так я и дергаюсь. Есть же еще и третья точка – это семья. Так что меня разрывает на три части.

– А с ребенком сколько времени удается проводить?

– Обычно на буднях с 9 до 12 вечера, что бы я ни делала, я делаю это с Соней. В будни хозяйством не занимаюсь вообще. В выходные посложнее, потому что накапливается куча проблем, надо убрать, сходить в магазин, приготовить, наконец, иметь совесть, поэтому получается 50 на 50 – полдня с ребенком, полдня на хозяйстве.

– Как продвигаете клуб?

– Занимаемся этим всей семьей. Расклеиваем листовки по району, раздаем на детском ярмарке, да даже когда просто идем гулять в парк с дочкой — раздаем листовки другим мамам. Даже наша няня, например, отводит Соню в сад, и идет по району расклеивать объявления. В общей сложности, наверное, тысяч пять листовок распространили. Бывает, что даешь человеку листовку, а он говорит – знаю, знаю, вы уже в четвертый раз мне листовку даете. Хорошо, приду, посмотрю, что там у вас.

– Аренда дорого обходится?

– Сейчас плачу 150 тысяч рублей в месяц. Но веду активную переписку с владельцами помещения, чтобы снизили плату. Надеюсь, снизят.

Большая статья расходов – зарплаты педагогам. Хорошие педагоги стоят дорого.

– А доходы?

– Стоимость занятий у нас 400 рублей за 40 минут. Это не самые дешевые расценки, но я и не ставила целью сделать дешевый клуб. К слову, если разделить на часы стоимость пребывания в мини-саду (18 тысяч в месяц), получатся те же 400 рублей за 40 минут. Мы расположены в жилом доме бизнес-класса, там живут обеспеченные люди, и ставка делалась на них в первую очередь. Хотелось создать однородную социальную среду. Но что интересно, эти люди составляют максимум 10% из наших клиентов. Непонятно почему.

– Какой средний ARPU, выражаясь языком сотовых операторов?

– Я поняла, что в среднем люди готовы тратить на развивающие занятия для ребенка до 2,5 тысяч в месяц. Больше – уже «включается жаба». Причем, речь идет и вот об этих людях, живущих в элитном доме. Я такого не понимаю. Потратить несколько тысяч на игрушку – запросто, а такую же сумму в месяц отдать на образование – жалко. Почему так? Что за менталитет такой?

Получилось, что, открывшись в сентябре, мы сразу попали в кризис. И, конечно, если бы заранее знать про кризис, я бы ничего такого не затевала. Потому что приходится инвестировать в этот проект из личных доходов, денег он пока не приносит. А сейчас было бы спокойнее, если бы можно было бы часть личных доходов откладывать на черный день, а не инвестировать куда-то. Но дело сделано уже. Теперь приходится пересматривать бизнес-план. Я рассчитывала, что уже на второй год мы выйдем на самоокупаемость, но теперь приходится рассматривать более длительные сроки – 2-3 года, не меньше. Я, кстати, изначально просчиталась в своих прогнозах по поводу наполняемости клуба. Я думала, что довольно быстро мы сможем привлечь достаточное количество клиентов, но на самом деле это не так. Люди долго раскачиваются, плюс мы своей рекламой окучили пока только наш район, по сути. Нужно охватить и соседние районы, просто нужно как-то найти на это все время.

Наш клуб рассчитан на то, что одновременно в нем могут заниматься 30 детей (у нас три комнаты, каждая может принять по 10 детей). Иногда так и происходит. Но задача ведь в том, чтобы так было всегда, каждый день и каждый час.

А тут еще лето грядет, когда все вывозят детей на дачу, уезжают в отпуска, такие клубы как наш пустеют. Пока не знаю, что мы будем с этим делать. Нужно придумывать какие-то специальные программы.

– Чем занимается отец?

– Он преподает шахматы. Плюс периодически ходит туда, пребывает в состоянии этой детской ауры. Помогает во всяких хозяйственных делах, ремонтирует что-то.

– Сколько было дочке, когда ты вернулась на работу?

– Шесть месяцев. С Соней сидели родители, и я в определенный момент почувствовала, что уже здесь лишняя. Одно дело, когда ты кормишь долго, поэтому привязан к ребенку, а я уже после полугода не кормила. Но я вышла сначала на пол рабочего дня, на полный – уже после года.

– А дочь с кем дома, пока ты на работе?

– С няней, которая, кстати, тоже уже преподает у меня в клубе. Потому что она педагог из детского сада, она ведет кружок «Сделай сам», «Умелые ручки».

Полную версию интервью см. здесь